Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: Творчество (список заголовков)
22:35 

Неожиданно. О_о

одна девочка в детстве забыла закрыть кавычки и всю жизнь проговорила с сарказмом.
Я иду по пустыне. Иду, и кто знает, куда я иду, сколько уже прошла и сколько ещё надо прошагать? Наверное, это совершенно бессмысленно - идти неизвестно в каком направлении. А может быть, я уже сошла с ума, и единственное, в чём я пока нахожу смысл - это идти по красно-коричневой пыли, еле переставляя ноги? Но всё-таки я иду.
Вот ты! Хочешь знать, зачем я иду? Нет, тебе это не нужно, ты сидишь в своём тёплом, влажном, затхлом мирке. А у меня есть путь, по которому можно идти. А ещё с него можно сойти, но я отказываюсь это делать. Пока, по крайней мере. А вообще всё просто – я иду к Солнцу. Закрывая глаза, я ощущаю его лучи на своей коже, вижу красноватые отблески под веками, чувствую, как его энергия проходит сквозь меня и даёт мне силу идти дальше. И я забываю о том, что я устала, перестаю замечать вкус песка во рту и срываюсь с месте. Бегу. И я совершенно точно знаю, что я никогда не упаду. Самое главное – забыть о том, что снаружи холодно, поверить, что зимы больше нет. Я знаю, что у меня есть Путь. И внутри меня только пустыня, я и Солнце.
Я иду навстречу тебе. Здравствуй, Солнце.

@темы: солнце, творчество

22:49 

C возвращением меня.

одна девочка в детстве забыла закрыть кавычки и всю жизнь проговорила с сарказмом.
Неожиданно. Рассказ.
То есть очередная бездарность на 1000+ слов.

Where we end.

Ну же. Стреляй, Кай, ради всего святого, стреляй, чтобы я больше не ощущал, как отчаянно бьётся во мне жизнь, как в кончиках пальцев пульсирует кровь, чтобы мне не хотелось отчаянно жить. Пожалуйста, просто нажми на курок и выпусти в меня пулю – или даже пять, если хочешь. Хоть всего меня изрешети выстрелами, только, пожалуйста – стреляй. Или, если не можешь – закрой глаза и представь, как маленькие кусочки свинца прорывают белую ткань рубашки, вскрывают кожу и летят сквозь плоть, окрашивая хлопок в ярко-алый. Вообрази себе, как я падаю на январьский снег, поражающий своей белизной, как я окрашиваю все вокруг своей кровью. Я же знаю, тебе это нравится… Кай, стреляй! Стреляй, чтобы я не чувствовал дрожи в коленях…

Я стою у кирпичной стены в одной рубахе, край которой болтается где-то чуть выше колена. Очень холодно, цвет моей кожи практически сливается со снегом, что лежит вокруг. Я дрожу, я почти без сил и могу сказать, что практически безумен, потому что мне так хочется, чтобы ты уже выстрелил. Я хочу стать твоим первым в каком-то смысле: пока ты ещё учишься убивать, а я – твоя первая жертва. Не нервничай, Кай, мне не будет больно. Твои побелевшие костяшки пальцев сжимают приклад винтовки, и, кажется, тебя колотит крупной дрожью. Давай быстрее, покончи с этим. Твои соратники потом нальют тебе водки, которая отгонит боль и страх прочь, развяжет язык. Наверняка ты расплачешься, но не переживай: мне рассказывали, как трудно убивать в первый раз. Решайся, Кай. Я же так близко, ты совершенно точно не промажешь. Изрешети меня.

Твои ресницы покрылись инеем. Ах, видеть бы мне твои глаза в тот момент, когда ты выпустишь в меня пулю! Знаешь, по вечерам, замерзая в погребе, заменявшем мне камеру, я согревал себя мыслью о том, что ты так похож на принца далёкой северной страны, о котором я пел. Пел до тех пор, пока не пришла весна и революция. С тех пор мой страшный диагноз – «контрреволюционер» - не даёт вам покоя, и вот вы решили от меня избавиться. Но мне всё равно становится чуть легче при мысли о том, что твоё сердце принадлежит холодному Северу, а значит, твоя судьба предрешена. Ты пойдёшь по головам, оставляя позади горы остывающих трупов, будешь взбираться по лестнице выше и выше… Но тебе никогда не узнать, что там, выше крыш, выше ваших серых громоздких строений, в которых люди живут, ссорятся, мирятся, рождаются, напиваются до полусмерти и избивают собственных жён, покупают дозу на последние деньги и ширяются в подъездах, снимают на ночь проститутку, позже узнавая, что эта дрянь больна сифилисом, стареют и умирают. Ваши провода лишь загораживают небо – то чистое, бездонное, вечное небо, которого тебе никогда не увидеть. Всё, что есть в твоём сердце – зияющая ледяная пустота. Ты не умеешь любить.

Твои руки дрожат, на отвороте шинели – иней от дыхания. А сердце моё колотится всё быстрее и быстрее, будто бы собирается в эти две-три последние минуты отстучать всё то, что не успело за девятнадцать лет. Кожа на сорокаградусном морозе практически лопается, и высокий офицер, при взгляде на которого вспоминается детская страшилка про чёрного-чёрного человека, ёжится от холода. Тебя ничего не греет изнутри. Ты пуст, и единственный способ согреться – пристрелить меня, тощего сказочника в рубахе, который сейчас является единственным препятствием между тобой и тёплой казармой. Если ты меня сейчас убьёшь, то можешь быть свободен. Если нет – чёрный офицер с презрительной улыбкой потрепет тебя по светлым волосам, сделает то, чего ты не смог, а затем, не дожидаясь трибунала (а зачем он, если ты не смог убить человека?) поставит тебя к этой самой кирпичной стене и без лишних эмоций нажмёт на курок. Признаться, мне было бы приятнее умереть от твоей руки. Какое-то своеобразное очарование в этом есть, ведь твои руки, Кай, ласкали моё тело, помнишь? Прошлой весной, в мае… Нет, не помнишь. И мои сказки, которые я сочинял о тебе – тоже.

Моя самая главная, самая безумная, самая страшная и сокровенная сказка, которую я сочинял прошлым маем, история, пахнущая сиренью, дождём и ещё какими-то травами, названия которых я не знаю. А может, и не было нас, а были ты, я и секс между нами. Но одно я помню точно, mein lieben (ненавижу немецкий, зато как ты его любил!): шрам на запястье, там, где ты вырезал своё имя, ещё виден. В последнее время я ловил себя на том, что часто прикасался к тонким белым полоскам, образующим слово “Kay”. Боже, как же я тосковал по твоим жёстким, словно удар перчаткой по лицу, поцелуям с металлическим привкусом крови, небрежность и грубость, с которой ты имел меня. А ещё по ощущению свежих порезов под губами. Напротив сердца – имя. Моё. Только никому не рассказывай об этом, Кай. Пусть это будет пустотой в твоей памяти – такой же чистой и белой, как снег…

- Рядовой Кёнинг, и это всё? – офицер Шефер криво усмехается.
Винтовка лежит на снегу, а рядом с ней, давясь слезами, валяется рядовой Революционной армии Кай Кёнинг.
- Я..Я не могу. – выдавливает юноша сквозь рыдания.
- Встать! – Шефер наклоняется за винтовкой. Казённое оружие может испортиться, фюрер будет недоволен лишними затратами на армию. Конечно, немного жаль мальчишку, но что поделаешь? Ordnung uber alles – порядок превыше всего. Офицер немного не понимает, чем помешал Великой Революции бездомный сказочник, заключённый №4368 Андреас Рихтер, но дело должно быть закрыто. Раздается выстрел, и парень в белой рубашке падает замертво. Снег немедленно окрашивается в красный цвет, но не это главное. Самое главное – это то, что паренек не умер сразу. Но офицеру Шеферу на это плевать, он не видит смысла тратить больше одной пули на человека.

По закону армии рядовой Кай Кёнинг должен быть казнён немедленно, и чёрный офицер приводит закон в исполнение, повторяя про себя заученную истину: «Порядок превыше всего».
Фюрер должен гордиться такими солдатами. Поднимая за шиворот паренька и смотря в его ярко-голубые глаза, Шефер не может удержаться от того, чтобы не прошипеть:
- Будь мужчиной, в конце концов!
Втрой выстрел. Два тела истекают кровью, а офицер Шефер поправляет китель и уходит в казарму – за порцией водки. Товарищи пошутят, что в эту зиму иначе не выживешь. Только та часть сознания Шефера, которая не служит делу Революции, отчаянно вопит о том, что не от холода дрожат руки у воина Армии. Но долг, служение Родине перебивают этот голос. Орднунг убер аллес. Никто не узнает истину.

Кай, помнишь одну простую истину? Мы бессмертны. Сейчас и ты, и я лежим на снегу и скоро умрём от потери крови. Мы – открытые системы. Мы уйдём в землю с кровью, а весной, в мае, воскреснем вновь. И ещё кое-что: ты ненавидишь английский язык, язык древних легенд. Но вот что я тебе скажу. Now, when it’s over, me and you can go in faraway North Country. There’s no place where we end…

@музыка: Evans Blue - Cold

@настроение: Опустошение. Полное.

@темы: о фашистиках, немного бреда, творчество

23:23 

Через дождь.

одна девочка в детстве забыла закрыть кавычки и всю жизнь проговорила с сарказмом.
Вдохновлялась двумя песнями и собственной депрессией.
Фандом - Тёмный Дворецкий, кто знает, тот поймет.
Итак, собственно - "Через дождь"

- My angel, my Angela...
- My assasin, my Ash…


Я не сплю, но ночью мне снится один и тот же сон. Где-то в Эдеме, ближе к седьмому небу – я. Вот-вот пойдёт дождь, чего в раю, созданном Господом, быть не может. Но, кажется, первые капли дождя уже проникают через перья моих крыльев, скользят холодком по коже и уходят куда-то – к сердцу, наверное. И вены мои принимают холодную воду, и я застываю. Чувствую чьё-то дыхание на щеке, но никого нет вокруг – только свинцовое небо и я. Может быть, это моё дыхание, только почему оно так волнует меня и заставляет волну электрического тока пробжать по телу, прямо до пальцев? Я раздваиваюсь.

Кровь моя – к твоей крови, твоя плоть – во мне.

Что-то рвёт напополам моё сердце, сердце ангела. Или не ангела, я боюсь признать себя в отражении. Я кричу на срыв связок, на разрыв аорты – я кричу от удовольствия. ОНО, моё отражения – это я или не я? Всё те же белоснежные волосы, крылья – чистота моя (твоя?) нетронута, лиловые глаза. Но это не я. Это она, Анджела – моё альтер-эго, моя плоть и кровь, моя сестра. Воздух вокруг вдруг превратился в вакуум, и я задыхаюсь. И она задыхается вместе со мной, в безмолвном молчании. Анджела смотрит в мои глаза, а в её я вижу всполохи пламени. Плам, снизошедшее с небес, очистит нас обоих от скверны.

- Что это? – Пепел. – Ты пепел, я пепел…

Мы падаем в траву. Наверное, она смеётся так же, как и я: я никогда не слышал её смеха. Так было всегда, и так будет: для того, чтобы кто-то из нас родился, другой должен умереть. Я склоняюсь к её лицу – моему лицу. Нет-нет, без слов – молчи. Умоляю, молчи. А сердце моё неотделимо от неё, и дышим мы воздухом друг друга. В теле – нежность, которая сейчас взорвётся, пульсирует кровь под краснотой закрытых век, пульсирует, бьётся под ладонью жилка на виске Анджелы. Кожа белее снега, нежнее пепла. Всё ещё в безмолвии, я сбрасываю плащ. Как в зеркале, наблюдаю над действиями Анджелы. Мы не будем ближе, чем сейчас, я это чувствую. И я тянусь к её губам (моим губам), и мне бы так хотелось передать ей с этим поцелуем какую-то часть нашей общей души – просто так.

- Be my Valentine, be mine, why not?

Она прикусывает мои губы до крови, жадно слизывает капли, а я чувствую солёный привкус где-то на корне языка. Это неправильно, это недопустимо – но мне нравится чувствовать, как часть меня растворяется в ней. Она обхватывает мою шею своими горячими пальцами. Она улыбается. Она – это я. Я прижимаюсь к ней всем телом, я хочу чувствовать всё её тепло. Она обхватывает мою талию ногами, и мне больше ничего не остаётся. Пути назад нет. Я вхожу в разгорячённую плоть – мы стали одним целым? Я сжимаю ладони на талии Анджелы, и я не боюсь причинять боль самому себе – ей. На коже остаются красноватые следы, но я продолжаю буквально насаживать её на себя. Я слышу стук своего и её сердца – рваный ритм, она и я бьёмся в агонии, мы оба у-ми-ра-ем. Она задыхается, я задыхаюсь, я прижимаю голубоватую венку на её шее. Я не слышу её стонов. Мой разум где-то не здесь. Дождь начался.

- Через боль, через кровь. Мы вместе? – Нас нет.


Дождь сверху видит всё. Он обрушивается на нас потоками воды, заставляет содрогаться от холода. Вздохи мои всё убыстряются и убыстряются. Её длинные ресницы колятся иглами, они взрывают меня. Кажется, у меня такие же ресницы. Кажется, она сейчас задохнётся. Что-то внутри меня нарастает и взрывается, и липкое тепло вырывается из меня в неё. И я отпускаю её шею. Я слышу хриплый вздох и.. Просыпаюсь.
Каждую ночь мне снится один и тот же сон. Каждую ночь я убегаю от себя в пелену дождя.
- Running througр the rain
Colours you all
in grey.

@темы: творчество

Let the old dreams die.

главная